БЕЛОЧКА

     АЛИСА начала учиться в первом классе общеобразовательной городской школы.
     Правда, учиться ей пришлось недолго - недели две-три, не больше.
     Неожиданно она заболела. Сначала Алиса стала кашлять и потребовался носовой платок. А потом Алиса и совсем заболела, пришла из школы, разделась и сразу легла на диван. Болела голова. Очень хотелось пить. Когда пришла мама и увидела Алису, то она мигом устроила целую кутерьму подложила под голову Алисе подушку, принесла графин клюквенного морса, сунула в алисину подмышку градусник, заставила принять таблетку, которая долго не проглатывалась. Потом мама расправила алисину кровать, уложила туда дочку, укрыла поверх одеяла пледом и сказала: "Постарайся заснуть".
     Алиса, действительно, стала дремать, попала в мир тревожных сновидений, хотя все слышала и понимала, что делается вокруг. Она сквозь дремоту слышала, как мама куда-то звонила по телефону и очень напористо говорила, все время повторяя слова: "...под сорок", "... вы понимаете, под сорок". После этого мама, как сквозь тяжелую дремоту поняла Алиса, дозвонилась до папы, что-то долго и тревожно говорила ему и в конце разговора сказала, чтобы он не задерживался с машиной и ровно в пять часов был в больнице, кабинет седьмой на первом этаже, врача зовут Петр Петрович.
     Под вечер, когда уже стало темнеть, приехал папа и, как поняла Алиса, привез на своей машине доктора. Доктор долго мыл руки в ванной, потом грел их над радиатором на кухне и после этого пришел к алисиной кроватке (тут же в сторонке сели мама и папа).
     Доктор (Петр Петрович, как поняла Алиса) оказался пожилым дядей, почти старичком. Он весело сказал: "Ну, что это мы тут разболелись? Такие красивые девочки не должны болеть". Доктор сдвинул плед и одеяло, попросил Алису приподнять ее рубашечку и стал ее прослушивать - но не трубкой (как это рисуют в книжках), а каким-то холоднющим кружочком, от которого тянулись тонкие резиновые трубочки в уши доктора. Доктор прослушивал Алису долго, то повернет ее на один бок, то на другой, то и животиком вниз. Стучал по ней пальцами, притом - крестиком, сначала по своим и это отдавалось по телу Алисы, было совсем не больно. Потом он сказал:
     - Да-да. Что-то мы разболелись. Не исключена пневмония. Надо будет попить сильное лекарство. Если не поможет, придется ложиться в стационар.
     Затем он дал маме рецепт, спросил сможет ли мамочка посидеть с дочкой дня два. И пообещал придти завтра после обеда.
     Назавтра доктор, еще раз прослушав Алису и убедившись в том, что температура девочки оставалась высокой, по записям мамы, все время "под 40", твердо сказал: "Завтра в стационар".
Мама после этого договорилась на работе, что ей предоставят отпуск на месяц, сбегала в детскую больницу, договорилась с главным врачом, что будет там со своей дочкой ("Санитаркой в палате? Пожалуйста".). Вечером мама собрала в сумку все необходимое, и утром папа отвез маму с дочкой в больницу.

     В БОЛЬНИЦЕ Алиса пролежала недели две. И все время с ней была мама. Она в общем то и ухаживала за всеми девочками - в палате было шесть кроватей. Мама два раза в день мыла пол. Выносила и мыла горшки. До обеда, когда был обход и в палате было полно людей - врачей, сестер и делались всякие процедуры, умудрялась сбегать домой и в магазин - приносила яблоки, сок, печенье. И раздавала принесенное всем. Это очень нравилось Алисе (как в детском садике).
     Вскоре Алиса поправилась. Ей даже разрешили вместе с мамой на полчасика выходить в сад, который был около больницы. Наверное, ее вот-вот должны были выписать из больницы.
     Но в это время алисину маму вызвал главный врач, и предложил ей вместе с дочкой поехать в лесной детский санаторий - долечиться, укрепить легкие, весь организм. Он сказал: "У девочки есть еще остаточные явления и вообще ее надо укрепить, особенно лесными прогулками. Я напишу в направлении, продолжал главный врач, чтобы вам разрешили как можно больше гулять в лесу". И хотя Алисе очень хотелось домой, она, узнав от мамы о предложении главного врача, очень обрадовалось. Надо же, такой красивой, цветастой осенью прогулки в лесу вместе с мамой!
     Мама в этот день после обеда уехала домой. Надо было все подготовить к поездке в санаторий. Там придется жить целый месяц, а может быть и два. И нужно было найти и привести в порядок теплую, удобную для прогулок обувь, одежду, подготовить все другое.
     На следующее утро папа отвез маму с Алисой в санаторий, который находился километрах в сорока от города. Он назывался "Лесной бор". Вокруг санатория, действительно, были густые хвойные леса.
     Алиса с мамой расположились в двухместном номере, как говориться, со всеми удобствами, была даже ванна. Процедуры были недолгими - нужно было полежать раздетой под синими лампочками, потом была еще какая-то электрическая процедура (по телу несколько минут бегали иголочки), массажист растирал все тело - после этого было очень приятно, сестра делала несколько уколов, кстати, совсем не страшно и не больно - слегка кольнет в попу, и все. А потом, после того, как полежишь с полчасика после процедур, полная свобода, гуляй, где хочешь. Даже обед и послеобеденный сон не мешали, для гуляний оставалось еще уйма времени.
     Леса были густые, какие-то дикие, не исхоженные, таинственные, от них шел аромат теплой свежести. В лесу дышалось легко.
     Леса начинались чуть ли не у самого корпуса, даже не было видно ограды санатория. Но в ограде была калитка. Откроешь задвижку, пройдешь через калитку, а там вообще начинаются лесные просторы. Действительно, гуляй не нагуляешься.
     Обычно мама и Алиса гуляли вместе. Но через некоторое время мама, особенно, когда была занята какими-то делами (она по-прежнему считала себя санитаркой в своей комнате, нередко помогала другим работникам, даже на кухне), отпускала погулять Алису и одну. Правда, только по территории санатория, не дальше санаторской ограды.
     Вскоре Алиса и мама стали различать, что хотя леса в целом и хвойные (на деревьях - не листья, а иголки, и летом, и зимой), но они - разные. Были леса сосновые. В них - сосны-громадины как гигантские стрелы, устремленные в небо, стволы ярко-желтые, будто само солнышко светится в них. Сосны, казалось, наполнены большой силой, недаром их называют "мачтовыми", т.е. такими, из которых делают или делали раньше мачты на морских кораблях.
     Большинство лесов - еловые, аккуратные веселые елочки, смотришь на них и будто снова Новый Год уже наступил. Только надо ли их рубить, везти в город и устанавливать в городских квартирах, чтобы они постояли разукрашенные с неделю, потом иголки с них осыпаются и их выбрасывают на помойку? Кроме еловых, Алиса и мама стали различать рощи лиственниц (это не лиственные деревья, а тоже хвойные, вроде елочек, только с мягкими небольшими иголочками), и пихтовые леса, в них было много мха и сырости, ветки деревьев спускаются до земли. Казалось, что именно здесь за густой стеной деревьев и находятся разные лесовики, лесные человечки, бабы-яги и другие сказочные персонажи. Почему-то становилось немножко страшно и хотелось скорее вернуться на лесную тропинку, поближе к сосновым и еловым рощам.
     А около самого санатория оказался большой кедровник, который частично выходил и на огороженную территорию санатория. Кедры такие же громадные как мачтовые сосны, иголки у них большие, а на ветках, которые ближе к вершине дерева, и на самой его вершине - множество шишек.
     На кедровых деревьях было видно несколько белок, они бегали по стволам деревьев, перепрыгивали, не теряя высоты с одного дерева на другое. Притом - не считаясь с оградой санатория. Прыгали по деревьям туда и сюда. Когда Алисе и маме удалось разглядеть белочек поближе, то они удивились, насколько они красивые, пушистые и даже по-своему стройные, изящные. Совсем не такие, каких Алиса с папой видели в зоопарке там они были невеселые, не такие бойкие, как бы прибитые, только время от времени, как по команде, выбегали из своих домиков и крутились в колесе на радость зрителям. Среди белок встречались большие зверьки, это, наверное, белки-мамы и белки-папы. Рядом с ними белки поменьше, иногда совсем бельчата, наверное белки-подростки и белки-детки. Они не отставали от своих "мам" и "пап", и тоже стремглав бегали по стволам кедров, прыгали с дерево на дерево по всему обширному кедровнику.
К санаторию иногда походили жители деревни - и на небольшом базарчике продавали кедровые шишки. Каждую шишку - за один рубль.

     ОДНАЖДЫ, уже за оградой санатория, около кедровника мама и Алиса встретили лесника - уже пожилого человека, который, как это считается, следит и ухаживает за лесами, смотрит за порядком в лесных угодьях. А может этот человек вовсе и не "лесник", а просто местный житель, который промышлял лесными дарами. Но раз он в лесу, ведет себя как хозяин все равно - "лесник".
Мама и Алиса поздоровались с лесником. А лесник, внимательно посмотрев на маленькую девочку, неожиданно сказал:
     - Хочешь я угощу тебя лучшими кедровыми орешками прямо с дерева?
     Мама и Алиса удивились, "Как так?", и, конечно же, согласились.
     Тогда лесник повел их обратно, к калитке в санаторной ограде, а оттуда к кедровнику, который частично был на санаторной территории. Когда они дошли до кедровника, лесник поднес палец к губам, это означало: "Внимание. Идете осторожно, не шумите". И сам лесник, давая пример, пошел тихим шагом, очень осторожно. За ним, так же осторожно, - чтобы ни одна веточка не треснула - пошли Алиса и мама.
     Вдруг лесник остановился и показал на небольшое, но стройное кедровое дерево, которое стояло на опушке, почти у самой ограды. "Внимательно посмотрите на ствол кедра у большой ветки", тихо, почти шепотом сказал лесник.
     Мама и Алиса внимательно пригляделись. И через мгновенье-другое они увидели, что на том месте, где большая ветка соединяется со стволом, образовалось вроде какого-то сидения. И на нем - разместилась небольшая белка с полосатым пушистым хвостом, наверное, подросток, и держит в лаках большую кедровую шишку. Она что-то отгрызает от шишки или достает из нее кедровый орешек.
     Лесник, сделав знак маме и Алисе, чтобы они оставались на месте, стал осторожно подкрадываться к дереву, на котором сидела белка. В руках он держал толстую полку. Белка, увлеченная своим делом, этого не замечала. И когда лесник подкрался к дереву, на котором сидела белка, он с размаху ударил по стволу несколько раз. В тот же миг белки на дереве не оказалось - она то ли перепрыгнула на другое дерево, то ли спряталась за ствол, то так-то иначе спряталась - словом ее не было. А шишка, которую белка держала в своих лапках, упала в траву около дерева.
     Лесник поднял шишку и торжественно передал ее Алисе:
     - На, держи. Это тебе подарок от леса и белок.
     Когда вернулись домой, Алиса стала подбрасывать "беличью" шишку, пританцовывать при этом и говорить: "Как здорово!", "Как здорово!". Тем более, что орешки на этой шишке оказались удивительно большие и, когда их расколешь, очень вкусные. Куда крупнее и вкуснее, чем те, которые продают на базарчике.
     А вот мама почему-то не очень разделяла радость Алисы. Она негромко сказала:
     - Что-то мне не очень нравиться такой способ доставания шишек.
     Наверное Алиса думала о том же. Поэтому сразу возразила, что делала очень редко. Она сказала:
     - А что тут особенного? Посмотри сколько шишек на деревьях, белка может взять любую и сколько хочешь.
     Мама ничего не ответила, но Алиса видела, что все же ее что-то тревожит.
     И все же Алиса не могла удержаться от искушения добыть у белок еще одну или даже несколько больших шишек. И когда в очередной своей прогулке (без мамы) она как-то невольно оказалась в кедровнике у того самого заветного дерева, она не то, чтобы стукнула палкой по дереву, а просто громко крикнула: "Белочка, подари мне шишку, пожалуйста". И белка, перепрыгнув на другую ветку, действительно, бросала шишку, всегда большую и спелую, и убегала. Или не бросила, а шишка просто выпала из ее лапок, когда белка перепрыгивала на другое дерево. Так было три или четыре раза. Маленькая сумочка, которая лежала в рюкзаке у Алисы, была целиком набита "беличьими" шишками. Но, когда уже ближе к отъезду из санатория Алиса несколько раз подходила к заветному дереву, она уже издали слышала, как кто-то стремительно прыгая с ветки на ветку, убегает вглубь леса. Белки на заветном дереве вообще не было.
     Кажется, мама совсем успокоилась после того, как увидела как жители добывали кедровые шишки. Они стучали по кедрам деревянным молотом, трясли кедры с помощью каната, смельчаки забирались на самую вершину и стряхивали шишки с веток. Среди жителей деревни был и тот человек, которого Алиса и мама считали "лесником". Таким путем жители набрали несколько больших мешков шишек.
     На следующие день Алиса и мама пришли на то место в кедровнике, где добывали шишки. И они, к своему ужасу, увидели, что самый большой кедр, вершина которого, как они помнили, была вся усыпана большими шишками, спилен, дерево лежит на земле и все шишки на нем собраны. Кто это сделал? Жители деревни? Или кто-то, приехавший из другого места, может быть, из города? Рядом с деревом и на тропе виднелись след от шин автомобиля.
     Алиса и мама, наверное, про себя подумали одно и тоже. Алиса сказала:
     - Это куда хуже, чем взять шишку у белочки.
     Мама и на этот раз ничего не ответила

     ЗИМА была малоснежной и очень холодной. Дул сильный колючий ветер. Когда падал небольшой снег, то снежинки, всегда такие мягкие и нежные, больно били по лицу, приходилось отворачиваться или закрывать лицо руками. Мама, отправляя Алису в школу надевала не нее несколько свитеров, теплые носки, закутывала голову шерстяной шалью.
Потом, после первых мартовских дней, когда поздравляли всех мам с женским праздником, наступило весна - стало пригревать солнышко, потекли ручьи (правда этом году не очень большие), а в школу можно было ходить просто в курточке и беретике.
     Как-то раз Алиса сказала маме:
     - Мамуля, а давай попросим папу, чтоб он свозил нас на машине к санаторию, там такие хорошие красивые хвойные леса.
     Мама внимательно посмотрела на дочку и сказала: "Я согласна, давай попросим папу".
     И вот, уже в следующее воскресенье, они все втроем мама, папа и Алиса, прямо после завтрака, захватив с собой припасы для легкого обеда в лесу, выехали на шоссе, ведущее к санаторию. Уже наступил апрель, скоро майские праздники. Даже за городом снега уже не было, кое-где зеленела травка, на деревьях совсем скоро должны появиться листочки. День был солнечный, ясный, на небе ни облачка. Прелесть.
     В санатории еще хорошо помнили Алису и ее маму. Врач, который лечил Алису, даже послушал ее, постучал пальчиками то там, то здесь, и сказал:
     - Все. Нет никаких следов болезни. Теперь больше гуляй. Занимайся спортом на воздухе.
     А потом мама, папа и Алиса пошли в лес. Мама без колебаний повела всех к кедровой рощице, и дальше, к тому заветному дереву, где они с Алисой видела белочку-подростка с полосатым хвостом. И с большой шишкой.
     Кедр остался таким же, каким он был осенью - не такой уж высокий, но такой же стройный, ярко-зеленый. Около дерева остался еще маленький сугробик талого снега.
     Но что это? Из сугробика торчит обвислый полосатый хвостик. Мама подошла к нему и осторожно, скинув перчатку, стала подкапывать снег. Но там, кроме кончика хвостика ничего не было.
     Алиса сказала неуверенным, чуть дрожащим голосом:
     - Наверное белочка погибла. Ее, наверное, утащили лесные хищники. Ведь были такие сильные морозы...
     Но тут прозвучал голос мамы, как будто просто что-то объясняющий, но Алиса знала к кому он обращен:
     Лесные зверьки и птицы выживают даже в самые сильны холода, если у них достаточно корма.
     Алиса промолчала. Промолчал и папа. И вообще, поход в лес на этот раз как-то не удался. Вскоре все засобиралась домой - у каждого, и у мамы, и у папы, и у Алисы оказались какие-то срочные дела в городе. Только по дороге домой, еще у санатория, Алиса попросила несколько минут ее подождать. Она сбегала в кедровник, нашла у заветного дерева кончик полосатого беличьего хвостика и аккуратно завернула его в свой носовой платок и положила не в курточку, а в верхний карман ковбойки, который был под свитером..
     Ночью, когда в доме все уже заснули, Алиса, уткнувшись лицом в подушку, долго-долго беззвучно плакала.